 |
|
Спать совсем не хотелось. На душе было легко, и настроение было такое, как у привычного искателя приключений перед новым интересным событием. Мирн..
- Чего вы приморцев не держали? Небось в тылу сидят, одеты и обуты... Одних штабов, как собак, расплодилось... - Верно, Кирюха...
sp; ..
Смотрите также:
1
Мы сидели в моей комнате в Берглунде. Я устроился на краю кровати, а
Дравек - в легком кресле.
Дождь тяжело хлестал в окна. Они были плотно закрыты, и в комнате
стояла жара. На столе работал небольшой вентилятор. Легкий ветерок от него
дул Дравеку в лицо, поднимал густые черные волосы, шевелил длинные волоски
на вспотевшей дорожке бровей, сросшихся на переносице. У него был
самоуверенный вид человека, купающегося в деньгах.
Дравек блеснул золотыми зубами:
- Что вы обо мне знаете?
Он сказал это таким тоном, будто каждый должен знать какие-то интимные
подробности его жизни.
- Ничего,- ответил я.- Вы чисты, насколько мне известно.
Он поднял свою большую волосатую руку и с минуту пристально ее
разглядывал.
- Вы меня не поняли. Меня послал к вам некий М'Джи. Фиалка М'Джи.
- Отлично. Как поживает Фиалка?
В канцелярии шерифа М'Джи был специалистом по расследованию убийств.
Дравек снова посмотрел на свою большую руку и помрачнел.
- Нет, вы все еще ничего не поняли. У меня есть для вас работа.
- Я теперь нечасто берусь за дела,- сказал я.- Здоровье слегка сдает.
Дравек тщательно, с чрезмерным вниманием осмотрел комнату.
- Можно неплохо заработать,- настаивал он.
- Вероятно,- ответил я.
На нем был замшевый плащ с поясом. Он небрежно расстегнул его и достал
не столько большой, сколько толстый, туго набитый бумажник. Из него
выглядывали края банкнотов. Дравек хлопнул бумажником о колено, и послышался
приятный, ласкающий ухо тугой звук. Он вытряхнул на стол деньги, вытянул
несколько банкнотов, остальные убрал, уронил бумажник на пол и оставил его
там лежать. Разложив на столе пять стодолларовых купюр, словно скупой игрок
в покер, Дравек подсунул их под подставку вентилятора.
Работа предстояла явно серьезная.
- Башлей у меня хватает,- сказал он.
- Вижу. А что я должен делать, если возьму деньги?
- Так теперь вы меня знаете, угу?
- Чуточку лучше.
Я достал из внутреннего кармана конверт и прочитал ему то, что было
написано на обороте.
- "Дравек, Антон, или Тони. Бывший работник сталелитейного завода в
Питтсбурге, охранник грузовых машин, человек очень сильный.
Вы читаете «Убийство во время дождя», страница 1 (прочитано 0%)
«Глубокий сон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Детектив Марлоу», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
... Спал толстый купец в шерстяном
английском жилете и сапогах бутылками; спал, свернувшись калачиком,
железнодорожный чиновник, отчего зеленые канты его тужурки казались
ненужными и бесполезными украшениями; спала женщина в ситцевом платке, с
корзиной под головой, спала девушка.
III
Было бы странно и сложно, если бы в городе, в шаблоне и устойчивости
человеческих отношений, около спящей, незнакомой женщины очутился
бодрствующий, незнакомый ей мужчина и, сидя в двух шагах расстояния,
пристально смотрел в лицо спящей. Но здесь, в дороге, теплое, немного
сентиментальное чувство к молодому сну девушки-полуребенка, такое
естественное, несмотря на искусственно созданную близость, казалось Кострову
только хорошим и нежащим. Молодой, сильный мужчина непременно
воспрепятствует всему, что могло бы нарушить покой женщины, уже в силу того
только, что она спит, а он нет. И сознание этого, логичное в данном
положении, тоже было приятно Кострову. Тем более приятно, что девушка
симпатична и привлекательна.
Он ласково усмехнулся и закинул ногу на ногу, стараясь не ударить
сапогом о скамейку; отяжелевшие, полузакрытые глаза его с удовольствием
отдыхали на мягких линиях маленького сонного тела, такого милого и
спокойного в стремительном шуме ночного поезда. Одинокий и полусонный,
Костров размечтался о том, что он женат и едет с молодой женой в далекое
путешествие. Жена его - вот эта самая девушка; она тихо спит, счастливая
близостью любимого человека. Пройдет минута, две; в сонных движениях
раскроется ее шея, шаль будет скользить все ниже, на пол, открывая ночной
свежести шею и грудь. А он подойдет и тихо, стараясь не разбудить ее,
поднимет шаль и снова укутает милое спящее существо, греясь сам от заботы и
нежных ласковых движений своей души. А когда она проснется, открывая сперва
один, потом другой глаз, - солнечный свет ударит в них и засмеется в глазах,
добрых, знающих его, верных ему...
