 |
|
- Тогда онстоит десяти тысяч таких, как я. Я не осмелюсь сравнить себя с ним, ИбоГао проникает в строение духа. Постигая сущность, он забываетнесуще..
ловно божество, Альфа и Омега (4) сущего, над океаномлегких облаков, и смотрит вниз; потом, после неопределенно долгого перерыва,уже не испытывая такого блаженства, оно восприняло чу..
&nb..
Домашний кинотеатр салона Солярис Аудио.
Заказать домашний кинотеатр быстрее всего зайдя на сайт компании Солярис, где профессионалы помогут выбрать то что нужно, выясняя особенности интерьера помещения и ваших пожеланий. Они учтут специфику жилья, предложат максимально оптимальную конфигурацию, посоветуют акустику для самого глубокого звучания.
www.solyaris.ru
Ремонт мягкой кровли
Ищете, где заказать ремонт кровли? Выполняем все работы быстро и качественно, так как делали бы для себя.
www.krot.su
Смотрите также:
«Суета с жемчугом» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 37) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Она уехала вечером, после премьеры какого то спектакля, когда весь зал аплодировал ей целых полчаса и вызывал ее одиннадцать раз подряд; она уехала с поэтом в дормезе, как тогда ездили; они переплыли на пакетботе море, чтобы уединиться на древнем острове, детище Греции, и любить друг друга под сенью огромной апельсиновой рощи, которая окружает Палермо и носит название “Золотая раковина”. Рассказывают, что они поднялись на Этну и, прильнув друг к другу, щека к щеке, наклонились над исполинским кратером, словно хотели броситься в огненную бездну. Он умер, этот создатель волнующих стихов, таких глубоких, что от них кружилась голова у всего его поколения, и таких утонченных, таких таинственных, что они открыли новым поэтам новый мир. Умер и другой — покинутый ею, — тот, кто находил для нее музыкальные фразы, сохранившиеся в памяти у всех, мелодии, исполненные торжества и отчаяния, окрыляющие и мучительные. А она еще жива, она тут, в этом домике, укрытом цветами. Я не колебался ни минуты, я позвонил у двери. Мне отпер слуга, глуповатый на вид юнец лет восемнадцати, с нескладными руками. Я написал на визитной карточке несколько строк: галантный комплимент старой актрисе с горячей просьбой принять меня. Может быть, ей известно мое имя, и она согласится открыть для меня двери своего дома. Молодой лакей ушел, затем вернулся и, попросив пожаловать, провел меня в опрятную гостиную чопорного стиля Луи Филиппа, обставленную тяжеловесной и неудобной мебелью, с которой в мою честь снимала чехлы молоденькая горничная, стройная, тоненькая дурнушка лет шестнадцати. Затем меня оставили одного. На стенах висело три портрета: хозяйки дома в одной из ее ролей, поэта, одетого в длинный редингот, перехваченный в талии, и в сорочку с пышным жабо, по старинной моде, и музыканта за клавикордами; манера живописи была четкая, тонкая, изящная и сухая. Актриса улыбалась прелестными губами и голубыми глазами — белокурая, очаровательная, но жеманная, как все красавицы на портретах того времени. Поэт и музыкант как будто уже видели перед собой будущие поколения. В этой гостиной все говорило о прошлом, об ушедшей жизни, о людях, которых не стало. Открылась дверь, и вошла старушка, совсем старенькая, вся седая, с белыми, как снег, волосами, с белыми бровями, — настоящая белая мышка, проворная и бесшумная...
