 |
|
; Валерию Брюсову Она любила блеск и радость, Живые тайны красоты, П..
Напитались: послал Господь! И только было вздремнуть легли - воп, визг; нашего уволокли арапы треклятые. Туда-сюда, а уж они его освежевали и на угольях шашлык стряпают...
А кроме того, мы коснемся и других, не менее важных вопросов, взятых в самом их наивысшем значении и в свете текущих дней. 3. НА ЧТО ПОХОЖЕ НАШЕ С..
Смотрите также:
Причем плачу более чем щедро, хотя и не слыву
расточителем. Я думаю, вы меня поняли.
Он прищурился, будто подморгнул, и вышел из комнаты. Дверь
захлопнулась, и я с усмешкой взглянул на Анну.
- Очарователен, не правда ли? - спросила она. Я выудил у Анны Хелси
двадцать пять долларов на служебные расходы и раскланялся.
2
Арбогест, о котором у нас был разговор с Анной, имел бюро на Сансет. Я
позвонил туда. Голос в трубке наверняка принадлежал толстяку - было слышно
сопение, будто этот человек только что выиграл приз на конкурсе по
поглощению пончиков.
- Мистер Джон Арбогест?
- Да.
- Говорит Филипп Марлоу, частный детектив. Я сейчас занимаюсь делом, по
которому вы должны были провести одну экспертизу. Имя клиента - Джетер.
Припоминаете?
- Да...
- Так вот, мне нужно выяснить кое-какие детали касательно этого дела. Я
могу зайти к вам минут через тридцать-сорок?
- Да.
Я повесил трубку, придя к выводу, что этот Арбогест не слишком
разговорчивый человек.
Перекусив в соседнем кафе, я поехал к Арбогесту. Его бюро находилось в
двухэтажном кирпичном доме. Дом был старый, но, видимо, недавно
отремонтированный. На первом этаже размещался магазин и небольшой
ресторанчик. В парадной, откуда широкая лестница вела на второй этаж, висел
список жильцов. Там я прочел: "Джон Б. Арбогест, квартира 211". Я поднялся
по лестнице, оказался в широком коридоре, который проходил через все здание,
параллельно улице. В открытой двери справа стоял какой-то мужчина в белом
халате. У него на лбу красовалось круглое зеркальце на ремешке. Лицо у этого
человека, видимо, врача, было отчего-то обеспокоенное. Увидав меня, он
поспешно вошел к себе и плотно закрыл дверь.
Я направился в противоположную сторону и дошел примерно до середины
коридора, когда увидел на одной из дверей табличку:
Джон Б. Арбогест
Установление подлинности документов
Частный эксперт
ВХОД
Дверь легко поддалась, и я очутился в небольшой комнате без окон -
вероятно, приемной. Тут стояло несколько кресел, на столике были разбросаны
иллюстрированные журналы в ярких обложках, рядом стояли две никелированные
пепельницы на высоких ножках. В комнате горели две лампы - в торшере и в
плафоне на потолке. Через приемную проходила ковровая дорожка - она вела к
двери, на которой тоже висела табличка:
Джон Б.
Вы читаете «Опасность - моя профессия», страница 6 (прочитано 10%)
«В горах не бывает преступлений», закладка на странице 10 (прочитано 21%)
«Выстрел у Сирано», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Глубокий сон», закладка на странице 10 (прочитано 6%)
«Горячий ветер», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Детектив Марлоу», закладка на странице 10 (прочитано 6%)
«Долгое прощание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Женщина в озере», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Засада на Ноон-стрит», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотые рыбки», закладка на странице 10 (прочитано 26%)
«Король в желтом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«На том стою», закладка на странице 10 (прочитано 9%)
«Невадский газ», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
... Самый дикой зверь норовит от человека уйти. Зверь напротив человека идет, уж когда ему деваться некуда. Страшней зверя, как человек, в тайге нет.
Тут Кондрат Фролович от зверей перешел к человечеству, и выяснилось, что о человечестве он самого тяжелого мнения.
- Люди не только зверю, они друг другу страшны, человек сам себе страшен, - говорил старик. - Годов тому двадцать водил я экспедицию - один образованный полковник места наши на карту снимал. Раз он мне говорит: "До чего ты, Кондрат Фролович, простой, как ребенок, у тебя и глаз детский". А я ему говорю: "Что ж глаз, когда в сердце у меня коршун". - "Нет, говорит, человек ты очень благородный, а все оттого, что ты на природе живешь". А я ему говорю: "От природы в нас не может быть благородства. Когда б мы, мужики, над ней господа были, может, и было б в нас от нее благородство, а мы по ней ходим. По будням ворочаем пни до кровавого пота, а в праздники с устатку водку пьем, а к вечеру друг друга режем, - тоска да ненависть в нас от нее, а благородства нет". - "А посмотри, говорит, на гольдов: совсем дикой народ, а живут на природе, как дети, разве нет в них благородства?" - "Благородство в них есть, - это я ему говорю, - да это, говорю, потому, что у них промеж себя братский закон, а природа для них - мачеха, и они ее боятся". Так и не переговорил он меня. Да и правда: плохо, очень плоховато мы живем. И сколько ни бьемся за правильность, а оно все на старое. Землетрясение, что ли, какое на людей напустить? Пущай бы уж всю землю перетрясло. Поди, те, кто живы б остались, по-новому жить начали. От страху, - пояснил старик и, посмотрев на парней серыми своими глазами, улыбнулся.
Так дошли они до ключа и сели под кедром перекусить перед тем, как расстаться. Поели, и вдруг Кондрат Фролович говорит:
- А не завидую я вам, ребята. Страшная ваша путь-дорога. Ведь это какая тайга? Это тайга мертвая. Тут ни птица, ни зверь не водится, и ветр сюда не достигает. Тишь-то какая!
Он снял шапку и прислушался, и глаза у него стали какие-то лешачьи...
