 |
|
...Иржи ходил по комнате, задыхаясь от отвращения исострадания, слушал нескончаемые излияния обид и муки, и вдуше его росла безмерная, невыносимая боль...
Легкий туман стлался над горизонтом,небольшое волнение покачивало пароход, и солнце опустилось в глубину далинеярким багровым кругом. Профили пассажиров..
Надо же на что-нибудь решиться. Жалко же. &..
Архивные услуги
Компания предоставляет архивные услуги: практичность. Большой опыт работы.
www.mosarchiv.ru
Натуральный травертин.
Известковый туф - пористая, ячеистая горная порода, которая образовалась в итоге выпадения осадка минералов карбоната кальция из горячих и холодных водных источников. По своим качествам обладает огромными возможности для применения. На протяжении многих веков он служил главным материалом для выдающихся построек, ставших неповторимыми и уникальными.
www.travertin.ru
Смотрите также:
«Невадский газ» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 29) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... - Чего вы приморцев не держали? Небось в тылу сидят, одеты и обуты... Одних штабов, как собак, расплодилось...
- Верно, Кирюха... В тылу... галифеи шириной в Амур распустили.
Масса не слушалась комиссара. Вчера, ругаясь с ним из-за продуктов, она еще чувствовала в нем силу и нехотя подчинялась ей. Это не было, как в прежние дни, сознательное уважение к старшему товарищу, а просто последние остатки робости перед начальством. Они проявлялись тем сильней, чем независимей, храбрей и строже держался начальник. Но сегодня это уже не помогало. Сегодня масса не боялась и ненавидела комиссара. Он являлся единственным препятствием на ее пути. Вопрос ясен. К чему этот разговор?
- Дово-ольно! - кричала толпа.
- Долой комиссара! Отзвонил свое. Даешь в отставку!
На заросшей завалинке зимовья сидел Семенчук и ждал. В волнующейся толпе странно было видеть его притаившуюся, безучастную фигуру. И несколько раз, ловя на себе его хитрый, выжидающий взгляд, Челноков думал, что это единственный человек, который мог бы еще удержать полк. Но Семенчук молчал. Он сам был амурец, ему надоело воевать, а симпатии толпы так изменчивы, что не стоит рисковать своим авторитетом за чужое дело.
- За Амур! - рвался через тайгу в золотистые амурские пади стихийный тысячеголосый рев.
- Слушай, Семенчук, - сказал Челноков, наклонясь к командиру, - если они уйдут - ты будешь отвечать.
Семенчук насмешливо улыбнулся:
- При чем тут я? Мое дело маленькое.
- Врешь! - не выдержал Челноков. - Ты продаешь весь фронт за свой командирский значок...
- Что-о?!
Семенчук вскочил, как ужаленный. В его напряженной позе скользнуло что-то кошачье. Даже желтая шерсть его тигровой тужурки, казалось, вздыбилась, как живая.
- Товарищи!.. Вы слышали, что сказал комиссар? Вы слышали, что он сказал? - Голос Семенчука дрожал от деланного гнева. - Мы, что целый год страдали в сопках, падали под пулями, топли в болотах, кормили мошкару, мы, оказывается, предатели революции! А они, что пришли на готовенькое, надели френчи и сели на наши шеи, они - спасители...
