 |
|
Но я, конечно, пойду, как только меня перестанет знобить. - Я знаю, что пойдешь, - с тяжелым сердцем сказала Марфа...
- Тогда он стоит десяти тысяч таких, как я. Я не осмелюсь сравнить себя с ним, Ибо Гао проникает в строение духа. Постигая сущность, он забывает несуще..
Пусть будут кроссовки, решил я. И вот теперь в крематории я глядел на них, и не нравились они мне. Задрипанные заляпанные...
Смотрите также:
Джордж Миллар, ночной портье гостиницы "Карлтон", модно одетый,
крепкий, небольшого роста мужчина, обладал тихим, низким голосом, похожим на
голос исполнителя сентиментальных слащавых песенок. В его глазах застыло
сердитое выражение, когда он негромко сказал в телефонную трубку:
- Извините, пожалуйста. Это больше не повторится. Я немедленно пошлю
человека наверх.
Джордж Миллар положил трубку и быстро спустился в холл. Шел второй час
ночи. Две трети номеров "Карлтона" были меблирашками.
В холле, находившемся на три ступени ниже, кроме ночного швейцара,
никого не было. Слабый свет освещал тусклую мебель и толстый ковер. Тихо
мурлыкало радио. Миллар направился на этот звук. Пройдя через сводчатый
проход, он наткнулся на мужчину с полузакрытыми сонными глазами, который
растянулся на светло-зеленом диване. В двух рядах от дивана стояло радио,
звуки которого были слышны в холле.
- Эй, ты! - возмутился Джордж Миллар.- Ты сыщик или гостиничная кошка?
Стив Грейс медленно повернул голову и посмотрел на Миллара. Высокий,
лет двадцати восьми брюнет с глубоко посаженными невыразительными глазами и
нежным ртом показал большим пальцем на радио и улыбнулся.
- Король Леопарди, Джордж. Ты только послушай его трубу. Нежная, как
ангельское крыло.
- Чудесно! Поднимись наверх и убери его из коридора!
- Что... опять? - на лице Стива Грейса появился страх.- Я думал, эти
птички давно в постели.
Он опустил на пол длинные ноги и встал. Грейс оказался не меньше чем на
фут выше Миллара.
- Позвонил 816-й. Леопарди и двое его дружков развлекаются в коридоре.
На Короле, кроме желтых атласных трусов, ничего нет. Похоже, Леопарди со
своими ребятами решил порепетировать. К ним присоединилась одна из шлюх,
которых Квиллан поселил в 811-й. Займись ими, Стив. Их пора успокоить.
Стив Грейс криво улыбнулся и поинтересовался:
- Кем бы ни был Леопарди, отель ему ничего не должен. Мне можно
воспользоваться хлороформом или только дубинкой?
Его длинные ноги двинулись по светло-зеленому ковру. Стив Грейс прошел
через сводчатый проход и направился к открытому лифту, в котором горел свет.
Двери закрылись, лифт поднялся на восьмой этаж и резко остановился.
Двери открылись, и в детектива, словно порыв ветра, ударил дикий рев,
эхом отражавшийся от стен. Из полдюжины открытых дверей выглядывали сердитые
жильцы в халатах.
- О'кей, ребята,- торопливо успокоил их Стив Грейс.
Вы читаете «Король в желтом», страница 1 (прочитано 0%)
«В горах не бывает преступлений», закладка на странице 10 (прочитано 21%)
«Выстрел у Сирано», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Глубокий сон», закладка на странице 10 (прочитано 6%)
«Горячий ветер», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Детектив Марлоу», закладка на странице 10 (прочитано 6%)
«Долгое прощание», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Женщина в озере», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Засада на Ноон-стрит», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Золотые рыбки», закладка на странице 10 (прочитано 26%)
Тем временем:
... В то время Северная железная дорога еще не была построена, и ходили почтовые кареты, о которых я вместе с иными людьми теперь притворно грущу, но которых в те годы все боялись как огня. Я заказал себе место на козлах самой скорой кареты и вышел на Флит стрит со своим чемоданом, чтобы сесть в кэб и добраться как можно быстрее до гостиницы «Павлин» в Излингтоне, откуда отходили почтовые кареты. Но когда один из наших тэмплских сторожей, который вынес мой чемодан на Флит стрит, сказал мне, что огромные льдины, уже несколько дней плывшие по Темзе, за ночь примерзли друг к другу, и по ним можно перейти от садов Тэмпла на южный берег, я стал опасаться, как бы моя поездка на козлах в такой мороз не положила конец всем моим горестям. Что и говорить, сердце мое было разбито, но я еще не дошел до того, чтобы желать смерти от замерзания. Войдя в гостиницу «Павлин», где все проезжие из чувства самосохранения пили горячее пиво с сахаром, я спросил, нет ли свободного места внутри почтовой кареты. И тут узнал, что все равно, сяду ли я внутри или снаружи, но буду единственным пассажиром. Тогда я еще яснее понял, до чего плоха погода; ведь обычно в этой карете ехало особенно много публики. Однако я выпил стаканчик горячего пива (которое показалось мне необыкновенно вкусным) и сел в карету. Меня до пояса завалили соломой, и, сознавая, что вид у меня довольно нелепый, я тронулся в путь. Когда мы отъехали от «Павлина», было еще темно. Некоторое время по сторонам дороги появлялись и снова исчезали бледные, неясные призраки домов и деревьев, а потом наступил суровый, пасмурный морозный день. Люди растапливали камины, дым столбом поднимался в разреженном воздухе, а мы с грохотом катили к Хайгетской арке по такой твердой земле, что мне казалось, будто я в жизни не слыхал, чтобы железные подковы стучали столь громко. Но вот мы выехали за город и увидели, что все вокруг нас — дороги, деревья, соломенные крыши домиков и усадебных строений, стога во дворах ферм — все как будто постарело и поседело. Работы на воздухе прекратились; на постоялых дворах в водопойн..
