 |
|
- Да это уопшотовские парни! - услышал Мозес слова, донесшиеся из темного окна в доме приходского священника...
Замечания на письмо Чаадаева 1836 XXXVIII. Чаадаев М. Я. 26.I.1837 XXXIX. Экштейн Ф. д' 12.Х.1837 XL...
И в салонах, и в концертных залах, и на больших сценах, и маленьких - везде он стал читать свои стихи. Он вытягивал губы наподобие рыбьего рта, ..
«ФИТ» - электромонтажный инструмент по доступной цене.
Эксклюзивные шторы и ковры
Вы можете увидеть коллекции в шоу-румах. Прямые поставки от известнейших европейских производителей. Более семи лет в сфере. Эксклюзивные элементы декора из Англии, Германии, Италии, Франции. Полный сервис.
www.infoliodesign.ru
Смотрите также:
«Горячий ветер» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 39) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Иона открыл рот и не сумел изменить приготовленную заранее фразу, хотя инстинкт и подсказывал ему обратное: — Она уехала в Бурж. Время от времени его жена ездила в Бурж — проведать подругу по прозвищу Лут, дочь торговцев семенами из лавки напротив, жившую там уже два года. Но почти всегда — и это все знали — она ездила автобусом одиннадцать тридцать. Он досадовал на себя, что так ответил: это была ложь, а лгать он не любил; кроме того, у него было ощущение, что сделал он это зря. Но он уже не мог сказать правду, тем более что с минуты на минуту должен был подъехать на своем трехколесном велосипеде с коляской и пропустить стаканчик Палестри, отец Джины. — Кто нибудь знает, в конце концов, чем занимается в Бурже эта Лут? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил мясник. — Таскается, конечно, — безразлично бросил Фернан. Странно, что разговор затеял именно мясник: его старшая дочь, Клеманс, та, что вышла замуж, тоже замешана в этой истории. Иона пил маленькими глотками; кофе был очень горячий, и очки у него запотели, что придавало ему несколько необычный вид. — До скорого, — сказал он, кладя монету на линолеум стойки. К двум коробкам книг никто не прикасался. В базарные дни ему редко удавалось что нибудь продать; в лучшем случае он обменивал несколько книг. Иона машинально подровнял тома, взглянул на витрину и вошел в лавку, где припахивало пылью и заплесневелой бумагой. Ночью он не осмелился зайти к Клеманс, дочери мясника, но утром, открывая лавку, увидел, что она идет за покупками, толкая перед собой коляску с малышом, и решительно вышел навстречу. — Доброе утро, Клеманс. — Доброе утро, мсье Иона. Она говорила ему «мсье», потому что ей было двадцать два, а ему — сорок. В свое время она ходила в школу вместе с Джиной. Обе родились на площади Старого Рынка. Джина была дочерью Палестри, зеленщика, который, пока его жена торговала в лавке, развозил заказы на велосипеде с коляской. — Хорошая погода! — бросил он, глядя на Клеманс сквозь очки с толстыми стеклами. — Да, обещают жару. — Растет! — степенно заметил Иона, нагнувшись над мальчиком; для своего возраста Пупу был очень крупный...
