 |
|
Египет Как картинка из книжки старинной, Услаждавшей мои вечера, Изумрудные эти равнины И раскидистых пальм веера...
Саккар, которого Амадье не удостоил даже улыбки, раскланялся с тремя знакомыми дельцами, сидевшими за столиком напротив, - Пильеро, Мозером ..
зглые пигмеи, Колотите друг друга в шеи..
Смотрите также:
Я повернулся.
Почувствовал, как дуло пистолета уперлось в спину. Легкая проворная
рука нащупала револьвер в кобуре под мышкой. Пока тонкий голос успокаивающе
шипел, рука двинулась к бедру и бумажник исчез. Похож на профессионального
карманника - я едва чувствовал прикосновение его руки.
- Смотрю, что в бумажнике. Не шевелитесь. - И пистолет оторвался от
моей спины.
Сейчас можно было рискнуть. Опытный и ловкий парень мог бы рухнуть на
землю, сделать заднее сальто с колен и вскочить на ноги уже с револьвером в
руках. Весь фокус бы занял доли секунды. Быстрый человек мог бы сделать
коротышку-очкарика так же легко, как старуха вытаскивает вставные зубы -
одним движением. Но я не считал себя быстрым и ловким, чтобы скакать, как
кузнечик.
Бумажник вновь оказался в моем заднем кармане, а пистолет уперся между
лопаток.
- Так, - тихо заметил очкарик. - Зря сюда приехали. Уезжайте домой.
Если ничего не скажете, получите пятьсот долларов.
- Идет. У вас есть мой адрес?
- Очень смешно, - проворковал малыш. - Ха, ха... Что-то сзади ударило
мое правое колено, и нога подогнулась, как всегда бывает, когда бьют по
этому месту. В ожидании удара пистолетом качала болеть голова, но очкарик
провел меня и нанес удар каменным ребром маленькой ладони по шее.
Когда очнулся, показалось, что лежу в маленькой комнате без воздуха с
закрытыми окнами, на спине находится тонна кирпичей, а во рту полно иголок.
Я издавал какие-то звуки, на которые никто не обращал внимания.
Послышался звук приближающейся моторной лодки, затем тихие шаги, хриплое
дыхание, и шаги удалились. Через минуту человек вернулся.
- Что случилось, Чарли? - раздался грубый голос с акцентом.
- Ничего, - спокойно ответил Чарли. - Он курил трубку и любовался
озером. - Отдыхающий, ха, ха.
- Он видел труп?
- Нет, - почему-то ответил Чарли.
- О'кей, пошли.
- Ах, как жаль, - заметил Чарли. - Как жаль. - С моей спины сняли груз.
- Как жаль, - вновь произнес Чарли. - Но делать нечего.
На этот раз он не стал шутить и ударил пистолетом.
По-моему, прошло немало времени, прежде чем я очухался. Я стоял на
коленях, жалобно скуля. Затем упер в землю одну ногу и тыльной стороной
ладони вытер лицо. Поставил вторую ногу и с трудом поднялся...
Впереди блестела лунная дорожка, а справа лежало большое дерево.
Вы читаете «В горах не бывает преступлений», страница 5 (прочитано 10%)
Тем временем:
... Со своею милою Шурочкою Алексей Григорьевич
чувствовал себя на верху блаженства, а в обществе был горд женою. Только
порою грустные Шурочкины глаза, остановившись на нем с неизъяснимым
выражением, наводили на него смутный страх, и он старался разогнать его
усиленной веселостью. А поездками в те места, где люди хотят веселиться, он
пытался заставить Шурочку улыбаться и смеяться, как улыбаются и смеются
другие веселящиеся дамы. И Шурочка улыбалась, - ей было весело.
Через два года Шурочка родила Алексею Григорьевичу сына, веселого,
здорового мальчика. Она сама выкормила его. Когда он стал подрастать, было
заметно, что он больше похож на мать, чем на отца.
Вот, все внешние признаки благополучия были налицо. Вся жизнь Алексея
Григорьевича, казалось, идет легко и приятно, как сон в летний полдень. И
все же...
II
Еще в детстве как-то болезненно и памятно чувствовались мелкие обиды,
которые судьба не устает причинять даже и тем, к кому она, по-видимому, так
благосклонна. Всякая несправедливость и неправда больно поражали
впечатлительного мальчика. Его родители были не совсем довольны этою
чрезмерною и часто неудобною чуткостью. Но они надеялись, что с годами это
пройдет и что их сын будет как все. Порода и воспитание должны же
сказаться.
Тогда еще он не знал, а потом, узнавши, не мог помириться с тем, что
несправедливость и неправда очень удобны для людей, а справедливость и
правду надобно еще создавать, - нет их в земной природе. Горько было ему
узнать, что не лгать не могут люди, что ложью держится их жизнь, а правда
разрушает ее.
Слишком рано пришлось Алексею Григорьевичу, - и слишком часто, -
жалеть людей или презирать их, слишком "часто, так что для любви к ним уже
и немного осталось сил в его сердце...
